У жителей соседних домов школа Ксанфа не пользовалась особой любовью. Занятия начинались до восхода солнца, и голоса ребят, зубривших уроки, не давали людям спать. Но с этим приходилось мириться, в конце концов, мальчики ходили в школу не для собственного удовольствия, а чтобы стать образованными людьми и примерными гражданами.

Руф зашагал по Главной улице по направлению к Форуму. Но на первом же углу он остановился и присел на бочонок из-под вина, который был прикован цепью к стене у входа в таверну.

Муций, который со своей скамьи в школе хорошо мог разглядеть Руфа, удивился, почему тот сидит там так долго. Неужели он уже позабыл свои неприятности? Казалось, его занимает толчея на улице. Солнце спустилось за Яникул,

Повозка была нагружена доверху. Ее грубо сделанные колеса оглушительно гремели по неровной мостовой. Она остановилась как раз напротив школы, так как навстречу ей с другой стороны двигались носилки. Их несли восемь негров в богатых одеждах. Образовалась уличная пробка, и тут же собралась толпа. Гонец, прокладывавший путь носилкам, принялся вовсю размахивать палкой и кричать:

«Дорогу его светлости! Дорогу его светлости!»

Толпа отпрянула, а земледелец загнал наполовину свою повозку в узкий переулок, чтобы пропустить носилки. На них восседал толстый лысый человек в тоге сенатора с двумя красными полосами. Он читал свиток и обмахивался восточным веером. Очевидно, это был очень важный сановник: за ним следовала многочисленная толпа рабов и почитателей. Люди на улице громко выкрикивали ему приветствия, а некоторые даже подбегали поцеловать у него руку. Другие отпускали по его адресу шуточки, вызывавшие взрывы смеха.

Когда толстяк поднял голову, Муций узнал его по большому шраму, диагональю пересекающему лысину. Это был экс-консул Тэлл. Много лет назад он занимал высокий военный пост. Теперь считалось, что он ушел на покой и живет в роскоши на несметные богатства, награбленные во время успешных военных кампаний.